вторник, 9 декабря 2014 г.

Глава 20

Скачать для чтения можно на официальном сайте проекта

Снова негромко гудели турбины. Опять полёт, только теперь в другую сторону, навстречу солнцу, сокращая время, отведённое новому дню.
Ночь вышла насыщенной. Приехав в «НАПС», Карл слегка устыдился своего малодушия. Тоже мне,  называется – устал. Судя по физиономиям большинства местных специалистов, за двое с лишним суток аврала многие из них не спали в сумме больше нескольких часов. Красные воспалённые глаза, тёмные пятна под ними, взъерошенные волосы, мятая одежда. Прилично выглядели, пожалуй, только агенты ФБР, собиравшие показания со всех сотрудников. Официально – чтобы разобраться в обстоятельствах взлома. На самом же деле, как хорошо знал майор Рихтер, чтобы прощупать вероятность того, что атака была организована и проведена кем-то изнутри.
Встретиться и переговорить с представителем «Диджитарх Секьюрити» не удалось – молодая женщина отправилась отдыхать к себе в гостиницу. Но особой нужды в этой встрече не было. Факт взлома был очевидным и не оспаривался ни кем. Можно было, конечно, поговорить о событиях, происходивших во время отключения электричества, но это уже забота местных властей. Карла гораздо больше интересовали последние выводы об уходе лайнера на территорию России и максимально точные координаты конечной точки маршрута. Директор Нойманн позвонила ему и сформулировала новую задачу. Теперь его не должны волновать вопросы «почему» и «как это случилось». С этой минуты Карл полностью отвечал за поиск самолёта и, по возможности, определение судьбы его пассажиров и экипажа.

Они долго обсуждали этот вопрос с Анной. Даже если «НАПС» даст им координаты с точностью до нескольких километров, как им обнаружить и подтвердить судьбу пропавшего борта? Отправить беспилотники или любые другие воздушные суда в район катастрофы они не могут. Обратиться за помощью к официальным российским властям с просьбой о помощи – тоже. Чтобы действовать по дипломатическим каналам, нужен официально признанный инцидент, когда они со своей стороны признают, что самолёт пересёк государственную границу, а русские подтверждают такой факт. Однако насколько удалось выяснить, Россия пока никак не сообщала о нарушениях её воздушного пространства, перехватах целей или падениях неопознанных самолётов. То есть ничего, что можно было как то связать с судьбой рейса NP412. Из этого можно сделать два вывода. Либо вся история с «НАПС», перенаправлением самолёта на русскую территорию была спланированной спецоперацией и тогда без неопровержимых доказательств Москва никогда не признает факт инцидента. Либо для них всё оказалось полной неожиданностью, и они пока что сами не смогли обнаружить потерпевший катастрофу самолёт. Версия имела право на существования, потому что по предварительным данным получалось, что самолёт действительно потерпел крушение в слабозаселённом районе великих северных лесов Европейской части России. «Под нами лес, только лес и ничего больше».
Изучить место предполагаемой катастрофы со спутника тоже было затруднительно. Русские постарались максимально расчистить ближнее космическое пространство над своей территорией от любых спутников-шпионов. После череды загадочных аварий с геостационарными и пролетающими над Россией аппаратами, спецслужбы западных стран сами предпочли не рисковать лишний раз дорогостоящим оборудованием. Было заключено негласное соглашение, по которому для каждого спутника, который мог оказаться над Россией, стали публиковаться в открытом доступе подробные спецификации, после чего процент «аварийности» пошёл на спад. Естественно, от шпионажа никто и не думал отказываться, просто аппараты сделались меньше, их стали при необходимости запускать с бортов туристических шаттлов, убирать из конструкции реактивные двигатели и активные системы связи, по которым можно было обнаружить и отследить спутник. Была даже разработана целая программа, когда в случае особой необходимости можно было забросить на околоземную орбиту целые рои недорогих серийных аппаратов, большая часть которых должна была играть роль подсадных уток, ложных целей для средств космической обороны. Пока они отвлекали бы на себя внимание, остальные – настоящие разведывательные дроны – могли бы выполнить свою задачу: от фотографирования заданного участка земной поверхности до построения локальной сети связи. После выполнения запланированной миссии все спутники одновременно получили бы команду на сход с орбиты для уничтожения в плотных слоях атмосферы. Единственным минусом такой операции было то, что её проведение могло быть истолковано как первая фаза прямой агрессии, что привело бы к непредсказуемым последствиям. Конечно, вероятность того, что Россия применит ядерное оружие, была исчезающее мала, но ставить такие эксперименты желающих пока не находилось.
В итоге сошлись на том, что микроспутники обязательно задействуют. Не рой, конечно, но пару-тройку летающих сканеров на траекторию пролёта над нужным участком русской территории разведка НАТО запустит. Как только «НАПС» перепроверит и уточнит конечную точку маршрута. Но на это естественно потребуется время.
– Ещё раз повторяю, Карл, – звучал в трубке голос Анны-Софии Нойманн. – Вопрос расследования обстоятельств тебя волновать не должен. Ты ищешь самолёт и людей. Место крушения. Любые сведения о состоянии машины и пассажиров. Нам нужны точные, подтверждённые данные. Твёрдые козыри, которые мы сможем дать дипломатам. Без этого они только разведут руками.
– Хорошо, Анна, что ещё помимо перечисленного мне стоит предпринять?
– Сложно сказать. Могу дать тебе совет. Встреться с одним человеком. Он американец. Один из лучших специалистов по России. Я была с ним знакома, когда только начинала работать, а он уже собирался на покой. Мы с ним расстались в хороших отношениях. Надеюсь, в память об этом он не откажется поговорить с тобой. Я перешлю тебе его координаты. Это в Мэриленде, на восточном побережье. Сделай там остановку, когда будешь возвращаться. Возможно, он подбросит тебе пару идей. Или не подбросит. По крайней мере, о России ты точно будешь знать больше, чем до того. Не пожалей нескольких часов.
Выглядело так, будто она его уговаривает, хотя в этом не было нужды. Майор Рихтер дорого дал бы сейчас за любую помощь, поэтому самолёт, несший его на восток, имел конечной точкой маршрута аэропорт им. Таргуда Маршалла в Балтиморе. К моменту прилёта там будет уже вторая половина дня. Вторник не в пример понедельнику должен был получиться совсем коротким.
***

Поездка вышла долгой и утомительной. Автобус очень плохо подходил для перевозки раненых по просёлочным дорогам. Даже здоровый человек к концу путешествия длиной в несколько часов будет чувствовать себя утомлённым и разбитым, что уж говорить о людях с тяжёлыми травмами.
Смирнов старался вести машину максимально бережно, объезжал по возможности явные бугры и ямы. Однако двигаться совсем уж на цыпочках было невозможно, иначе они просто-напросто тащились бы ползком, рискуя угодить под ненужные взгляды и дополнительно выматывая несчастных людей.
Особенно мучилась Лора Тэйлор, женщина с обширной травмой плеча. Помимо очевидных физических страданий её состояние осложнялось поднявшейся температурой, отчего она пребывала в полубессознательном состоянии и плохо воспринимала утешения и просьбы потерпеть.
Медсестра Хелен Шэннон и пастор Мейер старались по возможности облегчить страдания пациентов, но не всем из них хватало стойкости. Если первый час все как-то старались сдерживаться, то под конец салон автобуса наполнился стонами, плачем и общим оханьем, если колесо внезапно ловило выбоину в дороге. Накормить всех страждущих обезболивающими или наркотиками тоже не получалось – всему есть своя мера и дозировка. Хорошо, хоть дети смогли удержать себя в руках, сбились в конце салона в молчаливую кучку вместе с родителями и не отрывали взглядов от леса за окном.
Колонна остановилась за пару километров до Екатериновки, перед поворотом со старым, покосившимся деревянным столбом. На верхушке тёмного бревна, торчащего под углом на фоне зелёного леса, белела пара фарфоровых изоляторов без проводов и рыжая ржавая юбка старого фонарного плафона. Дорога сворачивала налево, где через пару сотен метров должна была уткнуться в шоссе, точнее говоря, в то, что от него осталось. Передний вездеход подмигнул стоп-сигналом и отвернул на обочину, пропуская автобус. Смирнов провёл машину мимо него на несколько метров вперёд, остановился и заглушил двигатель. Обернулся в салон, нашёл взглядом Клауса.
– Пастор, на выход.
Открыл переднюю дверь-гармошку, сам вышел через водительскую дверцу. Обошёл автобус и двинулся к вездеходам. Задний джип, догнав их, сразу развернулся. Не обращая внимания на остальных, пулемётчик на его верхней турели тут же взял тылы под контроль, водил из стороны в сторону длинным стволом, как указкой. Поворотный механизм негромко жужжал подшипниками, под опорным кольцом поблёскивали на солнце потёки смазки. Из-под спецназовского бронешлема стрелка сзади торчал хвостик рыжей косы. Значит, это Оля Самохина. Серьёзная девушка, всегда без слов знает, что делать, и никогда не отвлекается. Из переднего джипа выбрался Сергей Новиков, потягивался, разминаясь после поездки. Пастор задерживался в салоне автобуса, оттуда доносилось его успокаивающее бормотание на фоне стонов раненых.
Андрей стянул куртку, отдал подошедшему Лёше. Расстегнул и снял облегчённый бронежилет с кобурой, бросил его внутрь открытой задней двери вездехода. Достал оттуда потёртую спецовку с капюшоном и почти выцветшим логотипом какой-то строительной компании на спине. Надел, а уже поверх неё нацепил на пояс брезентовый патронташ с несколькими охотничьими патронами. Серёга подал старенькую двустволку с почти уничтоженным воронением металлических частей и тёмным, изрядно исцарапанным прикладом.
– Ты не передумал?
– Даже не собирался, – Смирнов ещё раз похлопал по карманам, критически осмотрел себя спереди, притопнул ногой в потёртом кирзовом сапоге: – Как я выгляжу?
– Да вроде нормально. Рожу только попроще сделай, больно у тебя вид задумчивый.
– Вы берёте с собой оружие? – удивился наконец-то подошедший пастор. Сейчас он был одет, как все, в пёструю смесь туристической, рабочей и военной одежды. От остальных его теперь отличал только более бледный и чистый цвет лица и полная безоружность.
– Само собой! – ухмыльнулся Новиков. – Без ружья и ножа он выглядел бы слишком подозрительно. Местные так не ходят. Не в лес, по крайней мере.
– Где наш человек? – Андрей продолжал сосредоточенно хмуриться.
– Где-то здесь. Метку видишь? – Новиков указал рукой на полосу красной ткани, привязанную к столбу.
Лес сбоку от дороги зашевелился и из ветвей, ругаясь и отмахиваясь от комаров, выбрался точный клон Андрея по внешнему виду. Спецовка, рабочие штаны, кирзачи, двустволка через плечо. Из-под полы куртки вместо ножа торчала отполированная ладонями до блеска тёмная деревянная рукоять топора.
– Здорово, народ!
– Привет, Николай. Что видел?
– Да ничего интересного. С виду всё тихо.
– В село входил?
– Нет, конечно. Я ж тут никого не знаю. По периметру обошёл, осмотрелся.
– И?
– И ничего. Спокойно всё.
– Давно ходил?
– Часа полтора назад. Только-только вернулся.
– Ладно. – Смирнов повернулся к остальным. – Значит, действуем по плану. Серёга, загоняешь машины под деревья и маскируешь. Николай, ты нашёл место для обзора?
Замаскированный под местного жителя лазутчик, отвязывавший в это время со столба красную тряпку, коротко кивнул:
– Ага. Нам же больница была нужна, ничего не изменилось?
– Всё верно. Давай, переодевайся, поведёшь туда людей. Пастор, можно вас на пару слов?
Пока отошедший от столба к джипу Николай переодевался, превращаясь из неприметного и не слишком опрятного местного лесного жителя в крепкого и ладно скроенного молодого мужчину в полной боевой экипировке, Мейер со Смирновым отошли в сторону.
– Пастор...
– Клаус. Пожалуйста, просто Клаус.
– Хорошо. Клаус. Вот что. Решения своего я не изменю. – Андрей коротким, чётким движением поднял руку, пресекая любые возражения. – Вы со мной в деревню не поедете, потому что слишком ценны для нашего общения с остальными, а вот для разговоров с местными не подходите совсем. Не ровен час, сболтнёте лишнего, и вся моя легенда полетит к чертям.
– Какая легенда?
– Правдоподобная. Я – простой водитель, которого наняли отвести автобус с ранеными в больницу. Больше ничего не знаю. Работаю за деньги. Наняли меня какие-то незнакомые люди.
Мейер усмехнулся.
– Правдоподобная... конечно!
– Для такого случая сойдёт. Я тут до осени оставаться не собираюсь. Посмотрю, чтобы людей приняли, не обидели, и сразу уеду. Была б возможность, даже двигатель глушить не стал бы.
– Вам поверят?
– Не знаю. Тут всякое бывает. Один раз мы на партию рабов наткнулись, с охраной разобрались и точно так же привезли людей к больнице. Детали тут мало кому интересны. Все знают: меньше знаешь – крепче спишь.
– А потом?
– Потом, когда я увижу, что людьми занялись, потихоньку уеду и присоединюсь к вам. Вместе мы некоторое время будем за деревней присматривать. Если что-то пойдёт не так...
– Что вы сделаете тогда?
– Будем импровизировать. У нас жизнь тут такая, знаете ли. Располагает к нестандартному творчеству. Пойдёмте. Мне нужно, чтобы вы дали вашим людям последние инструкции.
Они вернулись в автобус. Андрей немного замешкался, не зная, как бы ловчее ему обратиться к пассажирам. Наконец, решился:
– Господа, минуту внимания! – Пастор переводил. – Пожалуйста, потерпите ещё немного. Через несколько минут мы тронемся в путь. Нам осталось всего пара километров до больницы. Там вам окажут необходимую помощь. Мы надеемся, что всё пройдёт, как задумано и вы в результате скоро окажетесь дома, в своих родных странах. Прошу вас, ведите себя спокойно. Если вдруг покажется, что к вам обращаются как-то грубо, постарайтесь не пугаться. Местные жители не сильны в иностранных языках. Но всю необходимую помощь они вам окажут. Пожалуйста, постарайтесь не потерять свои личные карточки, держите их наготове.
Под личными карточками он понимал листки бумаги, на которых были по-русски указаны имена и фамилии каждого пассажира, гражданство, его адрес. Для раненых помимо этого стараниями Артамонова и Марины были перечислены полученные травмы, сделанные операции, какое лечение применялось и рекомендации по дальнейшим действиям – короче говоря, краткая история болезни.
– Главное – не волнуйтесь. Всё очень скоро закончится. Давайте вместе надеяться, что закончится хорошо.
Смирнов дождался, пока пастор закончит перевод – тот явно добавил что-то от себя и несколько фраз адресовал напрямую Хелен Шэннон – а потом кивком головы указал ему на дверь.
– Пойдёмте. Вам пора отправляться, чтобы успеть на наблюдательный пост.
Они вышли из салона. Группа была уже готова. Николай, Новиков, Лёша. Серёга протянул Андрею широкую лапищу:
– Давай, шеф, удачи. Не задерживайся там. Пастор, захватите этот рюкзачок и выдвигаемся.
Они загрузились в передний джип, который должен был их подбросить поближе к деревне. Вторая машина с пулемётом на крыше уже убралась с дороги. Через полминуты Смирнов остался совсем один рядом с автобусом, из которого доносились приглушённые стоны.
Нужно было выждать несколько минут, дать группе наблюдения время подобраться поближе. Он обошёл автобус так, чтобы его не было видно из салона. Вынул из кармана пачку сигарет – нарочито простых, без фильтра. Чиркнул спичкой, прикурил, взмахом кисти погасил пламя и спрятал обугленную палочку обратно в коробок. Глубоко затянулся. Прокрутил в мозгу ещё раз предстоящие действия. Всё ли они рассчитали правильно? Опыт подсказывал, что так никогда не бывает. В любой момент может случиться, что угодно. Он старательно отгонял от себя мысли, услужливо рисовавшие варианты один хуже другого. Где-то на задворках сознания настойчиво крутилось услышанное когда-то: «Надежда – это не стратегия». Однако, невзирая на этот очевидный тезис, а так же богатый опыт жизни в стране, которая уже добрых сорок лет болталась из стороны в сторону, как корабль в бурю, он всё же надеялся, что сегодняшний день пройдёт именно так, как они планировали. Должно же хоть что-то в этой жизни происходить так, как задумано.
– Ладно. – Он глянул на наручные часы с треснувшим стеклом и вытертым кожаным ремешком. Сиди, не сиди, а дело само не сделается. – Пора.
Затушил бычок о бампер и залез на водительское место. Хлопнул дверцей, закрыл гармошку в салоне, посмотрел в большое зеркало заднего вида, встретился там с десятком встревоженных взглядов. От вида этих глаз ему стало немного стыдно: «Вот кто сейчас точно сидит на измене». Чуть не убились в самолёте, едва не утонули в болоте, очутились у чёрта на рогах, вдали от своего привычного, комфортного мирка.
«Да, ребята, огребли вы приключений!».
Андрей завёл двигатель, снял автобус с ручника. Хотел тронуться мягко, но на передаче машину дёрнуло и в спину ему дохнуло общее оханье.
«Поехали».
Мотор работал с надрывом, коробка передач при переключении стучала и звенела шестернями. Татарин привёл машину в работоспособный вид, но до нормального состояния ей было ещё далеко. Хорошо бы дожила до возвращения на базу. Если всё пойдёт нормально, пригодится перевозить остальных.
Нервишки пошаливали. Ладони вспотели и скользили на руле. Хорошо бы нацепить перчатки, кабы не одна деталь – обычный местный водила так не поступит. За спиной по-прежнему стонал и жаловался женский голос. Остальные пассажиры в массе своей притихли. Навстречу бежала песчаная дорога в окружении леса – две светлые колеи с ёршиком из зелёной травы посередине. Впереди галерея из обрамлявших её деревьев упиралась в сплошную зелёную стену – противоположную сторону шоссе, на которое они должны были выехать. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что от него остались рожки да ножки: сплошные ямы, колдобины, полные старого, размолотого в труху щебня вперемешку с пылью, островки потрескавшегося, осыпающегося по краям асфальта.
«Придётся маневрировать. Потерпите, бедолаги».
Автобус зарычал двигателем, вскарабкиваясь на шоссе и – началось. Руль налево, руль направо, объезжаем рытвину здесь, там уходим на обочину, газ, тормоз. Все прелести вождения в русской глубинке. Ей-богу, было бы проще, будь это просто просёлком, а не «шоссе». К концу пути Андрей докрутил баранку почти до мозолей на ладонях и так внимательно следил за дорогой, что не заметил, как лес по сторонам расступился, слева и справа замелькали изгороди, тонущие в зарослях травы. Приехали.
Смирнов остановился, внимательно осмотрелся. Прямо перед ним дорога переходила в деревенскую улицу. Ямы и выбоины здесь были заботливо засыпаны щебнем и асфальтовой крошкой. По обе стороны до самого леса тянулись огороженные забором из жердей выгоны, на которых паслись несколько коров. Впереди за ними начинались дощатые заборы, правда, сразу было заметно, что на окраине зажиточные люди не живут – ограды в основном были низкими, редкими, некрашеными и покосившимися. Один из домов, стоящий с правой стороны за таким, с позволения сказать, забором, вообще казался заброшенным. В некоторых окнах высокого второго этажа не хватало стёкол. Часть деревянных досок вагонки, покрывавших стены и некогда выкрашенных в зелёный цвет, теперь были выломаны, сквозь дыры виднелся могучий сруб из толстых брёвен, до которого теперь добралась сырость. Основание дома тонуло в зарослях травы, лопухах и крапиве.
Нормальное жильё начиналось дальше, через два-три подворья. Заборы становились сплошными, поднимались выше человеческого роста, из-за них выглядывали короба добротных, массивных северных домов. По обе стороны улицы возникли непрерывные ленты деревянных тротуаров, иногда превращавшиеся в мостики над заросшими одуванчиками сточными канавами.
Андрей вёл автобус, искоса поглядывая на схему, нарисованную на тетрадном листе в клеточку. Людей на улицах практически не было. Только на повороте в боковой проулок возник из-за угла высокой дощатой изгороди белобрысый мальчишка лет десяти-двенадцати. Удивлённо уставился на незнакомую машину, проводил её взглядом несколько секунд, а потом подскочил на месте и умчался вдоль по улице. Кудлатая дворняга, дремавшая у глухой калитки соседнего дома, подняла голову, нерешительно гавкнула пару раз, после чего видимо осознала, что перед ней машина не из местных. Немедленно и бесповоротно проснувшись, барбосина подхватилась с места, перескочила одним махом канаву и залилась неистовым лаем возле правого борта автобуса. Эхом на её визгливое тявканье из-за высоких оград посыпалась волна разноголосого гавканья. Под этот шумный аккомпанемент Смирнов свернул налево и повёл машину к тому месту, которое было отмечено на схеме жирным крестом.
Ещё один перекрёсток, ещё.
Начали попадаться люди. Все, как один останавливались и провожали автобус глазами. Андрею сделалось как-то совсем не по себе. В ушах начал колотиться монотонный и однообразный ритм басового барабана. Бум. Бум. Кровь била равномерно и гулко, почти напрочь заглушая женский стон за спиной.
Выехали на небольшую площадь. Слева от неё красовалось первое попавшееся им за сегодня каменное здание – невысокий двухэтажный корпус из силикатного кирпича, с широким низким крыльцом, прикрытым сверху козырьком из железобетонных плит, опирающимся на круглые колонны. Типовой проект для районной сельской больницы.
Андрей сделал по площади полукруг, развернулся так, чтобы оказаться пассажирскими дверьми к больничному крыльцу. Заглушил мотор. Бросил взгляд в зеркало заднего вида, потом обернулся в салон, встретился с парой десятков настороженных глаз. Чуть заметно кивнул, после чего распахнул дверцу и вышел наружу. После шума мотора буханье барабана в ушах стало ещё заметнее. Бум. Бум. Бум. Обходя автобус спереди, Смирнов бросил косой взгляд в сторону, в пятидесятиметровый промежуток между углом больничного здания и забором ближайшего дома. На расстоянии примерно в полкилометра виднелась стена леса. Он знал, что сейчас оттуда за ним и за всем, что происходит на площади, внимательно наблюдают четыре пары глаз. Отчаянно пытаясь придать лицу невозмутимое выражение, Андрей направился к входу.
Внутри его появления уже ждали. Пара женских лиц в белых медицинских шапочках за застеклёнными окнами с большой красной надписью «Регистратура» перевели взгляд с улицы на него. Через распахнутую двухстворчатую дверь, ведущую к лестнице на второй этаж, было видно, что через перила свесилась ещё одна голова, на этот раз мужская.
– Я, это... больных привёз. Там.
Андрей неопределённо махнул рукой в сторону входных дверей. Женщины за стеклянной перегородкой переглянулись. Мужчина в белом халате со второго этажа спустился по лестнице пониже, вытянул от любопытства шею.
– Там, это... раненые есть. Им плохо очень.
Одна из женщин, постарше, ещё раз глянула на соседку, поднялась с места и вышла из регистратуры навстречу Смирнову. Мужчина совсем спустился по лестнице, прошёл в вестибюль.
– Что за раненые?
– Я не знаю. Меня их только привезти попросили. Говорят, у них там бумажки есть.
– Какие бумажки?
– Ну, на которых написано, чем они болеют...
– Истории болезни?
– Не знаю. Наверное.
Пока Смирнов «включал дурака» они все втроём уже вышли на крыльцо. Из автобуса на них смотрели настороженные глаза и доносились стоны Лоры Тейлор. Мужчина и женщина в белых халатах переглянулись, после чего врач – уже было понятно, что это он – поднялся на подножку и заглянул в салон. Почти сразу же выглянул обратно, бросил взгляд на свою коллегу и чуть более долгий – на Андрея. После чего шагнул внутрь. Все головы в автобусе повернулись к нему. Человек в белом халате скользнул взглядом по повязкам, пятнам йода и марганцовки на марле, лентам пластыря, покрытым горячечной испариной бледным лбам и щекам. И не нашёл ничего лучше, как спросить:
– Вы откуда?
И очень удивился, когда никто ему ничего не ответил. Ближайший к нему мужчина с рукой в лотке на перевязи молча протянул листок бумаги. Врач машинально взял его, пробежал глазами первые несколько строк, после чего недоумённо поднял взгляд. Подошла Хелен Шэннон, сделала приглашающий жест рукой, указала на троих раненых лежащих на носилках. Врач, пока ещё ничего не понимая, шагнул вперёд, взял очередной протянутый ему листок. Начал читать, но уже через десять секунд выражение его лица изменилось. Бросая попеременно взгляды то на пациента, то на бумагу, он быстро прочёл страницу, перевернул, дочитал написанное на обороте. Коротко, сосредоточенно глянул на остальных  пациентов, после чего кивнул Хелен и выбежал из автобуса.
– Галина Сергеевна, у нас экстренная ситуация. Давайте немедленно сюда весь свободный персонал и готовьте места для пациентов. Да, и предайте Ирине, чтобы приготовила операционную. На всякий случай.
Женщина в белом халате умчалась внутрь здания, а врач очень внимательно посмотрел на Андрея:
– Это же всё иностранцы, верно?
Тот в ответ не придумал ничего, кроме как развести в стороны руками.
– Где ж ты их нашёл-то, а?
На этот раз Смирнов пожал плечами:
– Там... – и неопределённо махнул рукой в сторону леса.
– Что, шёл-шёл и нашёл? – врач кривовато усмехнулся, вопросительно выгибая бровь.
– Да нет, меня просто попросили... Я шофёр...
– Ладно, твоё дело, – дверь больницы распахнулась, оттуда выбежали две незнакомые женщины в белых халатах с носилками. – Вынести из автобуса поможешь?
Андрей ещё раз развёл руками и кивнул.
Начали с Лоры Тэйлор. Хоть и старались быть максимально осторожными, но всё-таки пару раз встряхнули бедняжку, так что она теперь стонала и жаловалась непрерывно.
– Давайте каталку! – врач жестом отправил внутрь больницы одну из медсестёр, потом указал Смирнову на место рядом крыльцом: – Ставь носилки пока здесь.
Подбежали какие-то мужики, стали помогать выносить следующего лежачего. Хелен Шэннон подошла к Смирнову, знаками показала на заднюю дверь – можно ли её открыть? Он только покачал головой в ответ: та была заварена наглухо. Хелен кивнула, вернулась в салон, сказала там что-то. Наружу выбрались дети с родителями, их отвели к стенке больницы, оставили пока там. Те из раненых, кто мог ходить сам, тоже потянулись наружу. Андрей стоял у двери, поддерживал людей, помогал выйти. Некоторые смотрели ему прямо в глаза, бормотали что-то с благодарными интонациями. Он старался в ответ никак не подавать вида, делал «рожу попроще», как советовал Новиков.
Когда выносили последние носилки, в автобусе оставалось ещё несколько человек. Смирнов, как самый высокий, шёл первым, спиной вперёд. Держал свой край повыше, чтобы лежащая на носилках женщина не свалилась. Вокруг гомонили на разные голоса, Лора Тэйлор продолжала стонать и плакать. Державший носилки с другой стороны мужчина присел на ступеньках автобуса, готовясь спуститься на землю, бросил взгляд на Андрея, согласуя с ним свои движения. Внезапно глаза его скользнули выше Смирнова, куда-то вдаль и в сторону. Лицо застыло.
– Чего? – спросил Андрей, но мужик молчал, бледнел и не отрывал взгляд от другого конца площади. В общий шум голосов оттуда вплелись басовитые ноты работающих двигателей. У Смирнова нехорошо засвербело промеж лопаток, он попытался вывернуть шею, чтобы увидеть происходящее. Не успел ещё повернуть голову, как моторы рыкнули совсем близко, взвизгнули тормоза, застучали, захлопали дверцы и зычные, грубые голоса закричали один за другим:
– Стоять! Никому не двигаться! На месте! Все на месте! Не шевелиться! Молчать!
Естественно, кто-то тут же взвизгнул.
– Заткнулись! Все заткнулись! Не шевелиться! Вы двое! Носилки на землю! И на колени! Оба!
Андрей всё-таки довернул голову и посмотрел за спину. Сразу за автобусом, перекрывая возможное движение назад, стоял вездеход–броневик. Из его распахнутых дверей выпрыгивали и разбегались в стороны вооружённые люди. С крыши прямо на сбившихся в кучку у крыльца больницы людей хищно смотрело пулемётное дуло, покачивалось из стороны в сторону, как указка. Только с другой стороны пулемёта не было стрелка в бронешлеме, из-под которого торчит хвостик рыжей косы. Место пулемётчика занимал здоровенный детина, небритый, коротко стриженный, в больших пыле-ветрозащитных армейских очках.
– Носилки на землю! Кому сказано! Живо!
Рукояти носилок в руках Андрея дрогнули, наклонились, потянули его вперёд. Он посмотрел на напарника. Тот уже сполз со ступенек и, стоя на полусогнутых ногах, как загипнотизированный опускал свой край на землю. И ещё с той стороны носилок на Смирнова смотрели перепуганные глаза раненой женщины.
Ладно.
Он наклонился вперёд, опуская свою ношу и приседая сам, становясь на колени. Коротко, исподлобья осмотрелся. Путь вперёд автобусу уже заблокировал такой же броневик, вооружённые люди замыкали вокруг них кольцо с той стороны, наставив стволы автоматов. Хорошо одеты и вооружены, а самое главное – однотипно. Значит, не бандиты. Андрей присмотрелся. Двое или трое вообще во всём новеньком, с иголочки. Аккуратные нашивки. Похоже, военные. Остальные экипированы чуть свободнее, возрастом постарше, здоровее и наглее. Один из них подошёл к двери автобуса, пинком отшвырнул оттуда Андреева помощника и полез внутрь. На спине бронежилета красовалась эмблема – «Транснефть. Служба охраны».
«Капец» – подумал Смирнов.
Приехали.
Испуганное всхлипывание вокруг, стон и причитания Лоры Тейлор.
За его спиной подъехала ещё машина, скрипнули тормоза, тёплая воздушная волна прошла по сцепленным на затылке пальцам. Андрей скосил глаза на прогал между углом больницы и краем ближайшего забора, туда, где в недостижимой дали зеленела сплошная стена леса.
«Вам оттуда хорошо видно?».
– Ну-ка, что тут у нас? – возгласил зычный голос. За спиной хлопнула дверца, затопали твёрдые, уверенные шаги.
– Ну, чего заткнулись? Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит? Ты! Кто такая?
Ни слова в ответ за спиной.
– Здрастье! Это что, глухонемые на прогулке? А, подполковник, что думаешь? Не похоже, по-моему. Эти что-то скулят себе под нос, а эта баба вообще ноет, не затыкаясь. Кто-нибудь, можно заткнуть ей пасть, а то у меня голова болеть начинает?
Тяжёлые шаги справа от Андрея, высокие армейские берцы остановились возле носилок Лоры Тейлор.
– Слышь, ты, сука. Хлебало закрой! Не понятно?
И резкий тычок носком ботинка в бок.
Отчаянный крик в ответ. Массовый вздох, как шелест, пробегает по десятку ртов.
– Что вы делаете? Эта женщина серьёзно ранена!
– Это кто вякнул? А, доктор! Вы тут главный? Может, объясните мне, что у вас здесь происходит? Боже, да что же она не затыкается!?
– Поймите, у неё тяжёлая травма и она явно очень страдает. Разрешите, мы унесём её внутрь и окажем помощь?
– Непременно, доктор. Как только вы объясните мне, откуда здесь взялся этот бродячий лазарет.
– Но я не знаю! Их всех только что привезли!
– Откуда? Кто? Твою мать, она меня с ума сведёт своими воплями!
– Пожалуйста! Мы не знаем, откуда они, но наш долг помочь этим людям. Позвольте нам внести их внутрь и оказать помощь.
– Доктор, мне кажется, что мы с вами говорим на разных языках. Мне искренне насрать на этих людей и их страдания. Я просто вижу, что они здесь чужие и пытаюсь выяснить, откуда их принесло. Это же не сложно, правда? Кто-нибудь! – говоривший возвысил голос: – Скажите мне, кто вы такие и я позволю врачам оказать вам помощь! Ну? Бог мой, подполковник, ты только посмотри! Эти бараны явно меня не понимают. А эта овца всё никак не заткнётся.
За спиной Андрея кто-то большой и грузный сделал несколько шагов, потом сухо щёлкнуло.
И без предупреждения грохнул выстрел.
В землю что-то ударило. У правого колена Смирнова плюхнулась ленточка тёмных брызг, красных внутри, но тут же покрывшихся серыми катышками пыли. Всё вокруг взорвалось визгом и криками ужаса на разные голоса.
Кроме одного.
Голоса Лоры Тейлор больше не было слышно.
Вооружённые мужчины вокруг вскинули автоматы, взяли толпу на прицел.
– Стоять! Всем стоять! Никому не двигаться!
Oh, my god!
– Что вы делаете? Так нельзя!
Mammy, mammy!
– Ствол! Держи руки так, чтобы я их видел!
– Спокойно, подполковник, не истери...
– Заткнись, тварь! Ты что творишь?
– Подполковник, закрой рот и посмотри вокруг. Сколько стволов сейчас на тебя направлено? Считать умеешь? Поэтому опусти свою пушку и закрой уже нахер варежку! Вы, все! А ну, молчать!
И несколько гулких выстрелов. Бам, бам, бам. На этот раз в воздух. Один из бойцов «Транснефти» перед Смирновым тоже вскинул вверх автомат, выпустил три короткие очереди. Андрей моментально оглох, все звуки провалились, как будто на голову накинули ватное одеяло. Но даже сквозь боль в ушах он понял – все притихли. Всхлипывая, давясь слезами, зажимая ладонью себе и детям рты. Мимо протопали двое. Краем поля зрения Смирнов увидел, как один сгрёб врача за шкирку, заученным захватом заломил ему руку за спину. Второй встал перед ним, вцепился толстыми пальцами левой руки в шею, а правым кулаком несильно ткнул в живот. Движение вышло почти небрежным, но у доктора сразу подкосились ноги и он обвис на руках державших его громил. Одна из женщин в белом халате рванулась было к нему, но с боку выскочил приклад автомата, врезался ей в скулу. Женщина кувырком полетела с крыльца в пыль. Ударивший её охранник небрежно сплюнул вслед, повернулся, вскинул оружие, демонстративно провёл им перед остальными, тыча стволом в лица. Доктор разевал рот, как рыба, пытался восстановить дыхание и что-то сипел в промежутках между вдохами. Откуда-то из-за спины Смирнова появился грузный невысокий мужчина в расстёгнутом разгрузочном жилете и с пистолетом в руке. Подошёл к державшим врача здоровякам, склонил голову, послушал. Потом покачал головой, хмыкнул, засунул пистолет в кобуру и защелкнул клапан. Шагнул к Андрею, присел рядом на корточки, так что оказался с ним почти лицом к лицу. Выдохнул обильным водочно–луковым перегаром, наклонил голову чуть набок, почти заботливо заглянул ему в глаза своими серыми холодными лезвиями из-под припухших красных ресниц.

– Слышь, мужик! Говорят, это ты всю кашу заварил. Припёрся неведомо откуда, клоунов этих приволок. Да ещё и промолчал. Мне ж из-за тебя бабу пришлось грохнуть. Видишь, как нехорошо получилось. Не стыдно? Ну, ничего. Ты же мне сейчас всё расскажешь, правда? Не ссы, конечно расскажешь. Все рассказывают. Рано или поздно. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий